Татьяна Пиминова : «Я всегда принимаю критику близких людей»

«Лица» с Владом Чеховым

 

Сегодня у мня в гостях прекрасная оперная певица, солистка Национальной оперы Украины – . Очень мягкий и открытый человек, любящая и любимая женщина, счастливая мать, реализованная артистка и педагог, которая просто за чашкой кофе рассказала мне о том, как просто быть счастливой женщиной.

В.Ч.:  Здравствуйте, Татьяна! Вы зашли сейчас, я с начала Вас даже не узнал. Вы всегда такая разная. И на сцене Вы так умете искусно перевоплощаться, что только по голосу можно определить, что это именно Татьяна Пиминова.

Т.П.:  Здравствуйте, Влад. Но все что Вы сейчас сказали, очень даже хорошо. Это цель наша, артист к этому стремится. Ведь это не интересно, когда человек одинаков. Одинаковым быть это скучно.

 

В.Ч.:  Это искусство перевоплощения, которому Вы учились, или это Ваша индивидуальность?

Т.П.:  Вы знаете, мне кажется, что это все-таки индивидуальность. Ну как мы учились? Разве мы очень уж учились актерскому мастерству?

 

В.Ч.:  А разве нет?

Т.П.:  У нас же оперное направление и тут вокал главное.  А что касается актерства, это, скорее всего, происходит интуитивно. Сказать,  что мы особо учились актерскому мастерству, то нет, конечно же. Вы говорите, что я везде разная, это же сценический грим, сценические костюмы, это очень сильно меняет человека. Тут,  хочешь не хочешь, а в этих невероятных париках, этих невероятных убранствах ощущаешь себя по-другому.  А добавьте к этому определенную роль и человек сам по себе меняется.

 

В.Ч.:  А бывает, что в этом костюме и образе хочется уйти после спектакля домой?

Т.П.:  Нет, уже не бывает. Хотя, раньше может быть и было. Когда я только начинала петь  Амнерис в «Аиде», ведь сценография потрясающая, потрясающие костюмы. Раньше действительно может и хотелось, уйти, не хотелось расставаться, а вот сейчас уже как-то поспокойнее.

 

В.Ч.:  А роль Амнерис  — это Ваша любимая роль?

Т.П.:  Да, это моя любимая партия.

 

В.Ч.:  А роль? Именно как драматическая!

Т.П.:  Конечно, это моя любимая роль многие годы.

В.Ч.:  Наблюдая за Вами в жизни, я вижу очень скромного человека, не «царственного», не «задевающего короной потолок».

Т.П.:  Я хочу сказать, что я люблю сцену. Моя позиция такова — нужно доказывать свою состоятельность на сцене, нужно любить сцену. А зачем в жизни что-то из себя изображать? Не надо. Я не люблю этого.  У меня очень много работы, большой объем партий. И что, каждый день ты будешь ходить в образе Кармен, или в образе Амнерис? Нет, конечно, я никогда не переношу сценические образы в свою реальную жизнь.  А на сцене наоборот — я выхожу и полностью «выключаю быт» и посвящена только сцене.

 

В.Ч.:  Но ведь Кармен и Амнерис это совершенно разные образы. Как вокально, так и драматически. Кто ближе к Вам?

Т.П.:  В том то все и дело. Я сейчас повторюсь, раньше для меня Амнерис, когда я знала что буду ее петь, я полностью растворялась в этом образе.  Вот сейчас наверно с возрастом и опытом, грани повернулись, и мне уже становится ближе Кармен. Даже не знаю с чем это связано.

 

В.Ч.:  У Вас же, уже достаточно взрослая дочь, на кого Маша больше похожа?

Т.П.:  На, папу. Она и от папы и от мамы взяла, но она больше папина дочка.

 

В.Ч.:  Ну, это потому что она девочка, и возраст у нее такой, когда девочки тянуться к папе.

Т.П.:  Да, она всегда тянется к папе, ей с ним интересно.

 

В.Ч.:  А она думает, чтобы пойти по папиным стопам или хочет стать артисткой?

Т.П.:  Нет, артисткой — не хочет.

 

В.Ч.:  Странно, обычно дети артистов, хотят идти по стопам своих творческих родителей. Даже, наверное, больше родители хотят.  Хотя в последнее время, я все больше встречаю актеров, артистов которые говорят, что их дети не хотят продолжать артистический путь родителей. Это сейчас пришло такое время?

Т.П.:  Действительно не хотят. Не могу утверждать, что это времена такие, но не только моя дочь не хочет продолжать мой путь. Многие артисты, с которыми я работаю, тоже говорят, что их дети   не хотят идти в нашу профессию. Наверное, наши дети видят нашу работу, видят это все не глазами зрителя из зала, а наблюдают издержки нашей профессии как бы изнутри..

 

В.Ч.:  Они же видят, как мама обожает свою работу. Да это трудно, но любая работа это труд.

Т.П.:  Да, близкие видят. Они восхищаются. Они приходят на спектакли и радуются за меня, это есть такое. И на премьеры приходят, и я всегда очень  хочу, чтобы они были на спектакле. Они для меня самые близкие люди, и они сделают всегда самые точные замечания.

 

В.Ч.:  Не сольстят? Мы же всегда боимся обидеть своих близких.

Т.П.:  Нет. Я всегда принимаю их критику. Я принимаю их как людей, которые мне помогают. Это мои главные поклонники, и люди которые меня всегда поддержат, помогут во всем.

 

В.Ч.:  Чем бы Вы занимались, если бы не сложилась оперная карьера?

Т.П.:  Наверное, я бы была учителям. Хотя я уже преподаю. Второй год в Национальном педагогическом университете имени М. П. Драгоманова. Меня пригласил туда наш прекрасный Александр Васильевич Гурец, он там заведующий кафедры. Я, конечно же, очень боялась, очень! Ведь что я умею? Выйти на сцену, и спеть. Это я хорошо умею, а там все иначе.

 

В.Ч.:  А каким был этот день, Вашего преподавания?

Т.П.:  Волнительным. Волновалась, но сразу я увидела,  что дети хотят, им интересно. Они очень любят, когда я пою, когда я показываю. Они с голоса слышат и повторяют, и это правильно. Хотя  сейчас в интернет войди, столько записей, каких угодно. И тем не менее, они хотят «живого» общения, им очень нравится, и мне уже стало нравиться. И у меня там замечательный концертмейстер, который мне помогает. Для меня очень важно на данный момент, что я что- то могу дать, показать, что я понимаю, и меня понимают. Мне это действительно интересно.

 

В.Ч.:  Это же очень важно, что у Вас в семье понимание и на работе понимание, гармония.

Т.П.:  Ну не будем, как бы, сильно себя хвалить.  Но факт остается фактом — гармония есть. И я счастлива.

 

В.Ч.:  Я тут вспомнил, что Вы в «Аиде» пели вместе с дочкой.

Т.П.:  Да, я была беременна седьмой месяц своей дочерью. Мне позвонил директор, у нас была приглашенная солистка, которая не смогла приехать, и мне пришлось ее заменить. Я конечно в шоке была, давно не пела. Месяца три я вообще не пела. Когда я вышла на сцену и запела, мой буйный до этого ребенок в животе затих. Мы после приехали домой, и потом уже часа через три она стала шевелиться, я даже до этого стала волноваться за мою девочку.

 

В.Ч.:  Скажите, а почему в опере «Аида» обычно все солистки такие крупные, я в данном случае Вас не имею в виду.

Т.П.:  Ну это такая природа, это может быть специфика голоса драм сопрано, специфика организма. Аида не простая партия, ее не каждый споет.

 

В.Ч.:  А чего Вы боитесь в жизни?

Т.П.:  Войны. Сейчас у нас такая ситуация – мне очень страшно от того,  что происходит… Я смотрю новости, мне просто жутко! Я как человек, как женщина, как мама смотрю на происходящее. И это все, конечно, не пройдет бесследно – ни для нашей страны, ни для нашей музыки. В истории искусства таких примеров множество. Мы сейчас готовим концерт, я Вас приглашаю 30 марта в Мастер-класс на Богдана Хмельницкого 57-Б, концерт посвящен композиторам знаменитой французской шестерки. Пуленк, Мийо, Онеггер, Орик, Дюрей, Тайфер – они жили и создавали свою музыку, а Европу в это время разрывали Первая и Вторая мировые войны. Я понимаю  музыку этих людей. Она для восприятия часто тяжелая, вот даже сердце болит, когда слушаешь, и я понимаю, почему эта музыка возникла, какая боль жила в этих людях. Я старалась выбрать для программы более светлую музыку, потому что когда попадаешь в это ощущение трагедии и безысходности, то очень хочется света. Люди, пережившие такую боль, потерю родных и Родины, как это было у французов, очень тянутся к гармонии и красоте. И нас это тоже ждет. Очень жаль, что эта музыка так редко у нас исполняется – ноты для концерта собирали по всему миру. Эта работа приносит мне много радости. Но и ответственность большая. Вот сейчас работаю над своим произношением французского текста с прекрасной француженкой.

В.Ч.:  А какое любимое блюдо Вашего мужа?

Т.П.:  Плов и пироги. Павел гениально готовит плов.

 

В.Ч.:  Ах, это он готовит. Я то, в вопросе подразумевал любимое блюдо, которое Вы ему готовите! Вы вообще дома сама готовите?

Т.П.:  Конечно! Я очень люблю делать разного рода пироги.

 

В.Ч.: А есть Вы их любите? И как Вы потом боретесь с последствиями поедания пирогов?

Т.П.:  Да все нормально! У меня такая природа, что мне не нужно об этом беспокоиться! Мы в семье очень их любим! Вот кстати последний пирог был грушевый. Отменно получился.

 

В.Ч.:  У меня уже потекли слюнки. Рецептом поделитесь?

Т.П.:  А вам это интересно? Тогда слушайте. Все очень просто. Рецепт: груша, кардамон, соль, перец, масло, сахар. Вот из всех этих ингредиентов  делается помадка. Груша заливается этой помадкой, а сверху накрывается все это слоеным тестом, и запекается. И вот аромат кардамона, соли и перца и сладость – это невероятно! Это настолько красиво, вкусно и просто.

 

В.Ч.:  А в чем Вам приходится отказывать себе в жизни? И обращаете на это внимание!

Т.П.:  На здоровье я, наверное, обращаю больше всего внимание. Ведь у нас такая работа, у нас больным не споешь или плохо споешь. Я стараюсь этого себе не позволять, бывали такие случаи, но это тяжело и не хорошо. А в чем я себе отказываю, например я не могу посещать бассейны, я не люблю хлорированную воду, потом это холодно. Хотела бы много путешествовать, но не могу себе позволить, у меня сложный график. Я бы хотела ничего не делать, поездить по миру и просто поглазеть.

 

В.Ч.:   А как складываются Ваши взаимоотношения с поклонниками?

Т.П.:   У меня интеллигентные, адекватные поклонники. Ни про преследования, ни маньяков придумывать не буду (смеется). И тут у меня все очень органично.

 

В.Ч.:  У Вас, как я понимаю, в семье нет никакой ревности Вас к театру, сцене, что маму «отбирают» ее зрители.

Т.П.:  Ну, никто же не отбирает. У нас все с этим в семье в порядке. Я обособленно могу вспомнить только, когда моя дочка была маленькой, она после спектакля «Риголетто» спросила меня : «Мама, зачем ты Джильду толкнула на нож? Как ты могла?» Вот это яркое впечатление у ребенка.

В.Ч.:  А какая в Ваших глазах дочка? Что Вас в ней радует?

Т.П.:  Маша очень целеустремленная. Если ей, что-то нужно, она обязательно доведет дело до конца. У меня такого нет, я пока доведу дело до конца…

 

В.Ч.:  То есть Вам нужны сторонники, кто Вас будет поддерживать, подсказывать?

Т.П.:  Да,  и я считаю, что это правильно. Ведь человеку зачастую тяжело одному барахтаться.

 

В.Ч.:  Ваша дочь ведь перешагнула тот возраст, ей 15 тел, а Вы с мужем познакомились, когда Вам было 14 лет. А, кстати, как это было?

Т.П.:  Это мы ходили на кружок вместе в Дом пионеров, я даже уже не помню на какой. Вот и все, первая любовь. Вот, там я узнала, что есть такой Павел, и после этого мне никто больше не был нужен.

 

В.Ч.:  А кто был инициатором? Кто кому был вначале нужен друг другу?

Т.П.:  Я думаю что я! Он мне был больше нужен сразу, а потом уже я была ему нужна. Мне кажется, что я первая влюбилась в него.

 

В.Ч.:  Он, наверное, носил ваш портфель, пакетики, провожал Вас домой.

Т.П.:  Нет, мы жили далеко друг от друга, учились в разных школах. Не было такого. А теперь, и пакетик и до остановки, и куда угодно, ведь уже столько лет вместе. Ведь поймите это первое ощущение, и это не может быть — раз и все сложилось — это же не так. Это идет процесс, у нас был долгий очень путь.  Мы учились в разных школах, потом я уехала из Днепродзержинска, училась в музыкальном училище, потом я переехала в Киев, потом он переехал.  Мой муж от природы талантливейший человек, очень много знает, много читает. Павел очень общительный человек. Любит наш , ходит на наши спектакли. Он хорошо разбирается, слушает, анализирует.

 

В.Ч.:  А Вы верующий человек?

Т.П.:  Конечно, да. У нас все верующие люди, просто человек не всегда это сам осознает. Обязательно человек обращается к Богу в трудную минуту. Я всегда благодарю Бога, за каждый прекрасный момент в моей жизни.

 

В.Ч.:  А что бы Вы ему сказали, если бы Вы его встретили?

Т.П.:  Я бы просто его поблагодарила за жизнь, которую он мне позволяет жить.

 

В.Ч.:  А чего Вам не хватает именно материального в жизни?

Т.П.:  Мне всего хватает. У меня все есть. Это банально.

В.Ч.:  А если говорить про творчество, что бы хотелось, может быть спеть с кем-то?

Т.П.:  Я бы очень хотела бы спеть Далилу в опере «Самсон и Далила», спеть Шарлотту в опере «Вертер», я бы очень хотела, но не знаю, будет ли токая возможность. Это достаточно сложные оперы, и в нашем театре нет пока таких планов. Но я счастлива, на этой сцене я пою прекраснейшие партии, я чувствую реализацию, я постоянно в процессе. И я очень этим счастлива.

 

В.Ч.:  Татьяна, на этом мы будем заканчивать наш разговор. Но, надеюсь, что мы не раз еще встретимся и продолжим наш разговор.

Т.П.:  Спасибо, Влад. Мне тоже было очень приятно с Вами общаться. Всего вам наилучшего.

 

Перейти к верхней панели